Украинская бумажная армия

В последнее время (начало 2014 года) внимание к вооруженным силам Украины активизировалось невиданными темпами. Только с марта по май народ Украины, несмотря на собственное бедственное положение, собрал для армии около 120 млн грн для того, чтобы поддержать боеготовность, одеть и обеспечить всем необходимым защитников нашей любимой Родины. Получается, что само государство, объявив о сборе средств на нужды армии, признало ее неполную боеготовность, а значит и свою ошибку. Что представляет из себя украинская армия? Откуда растут ноги у высказываний типа «той, которая была, уже нет», «не способна защитить»?

Все, что сейчас представляет из себя наше войско, является закономерным результатом бездействия или вредительства должностных лиц государства и самой армии на протяжении 23, подчеркиваю, не последних 5-10-ти, а 23! лет, а также кадровой деградацией по всей вертикали командования. Далее последует небольшой опус о всех прелестях воинской службы и устройства армии в нашей прекрасной стране.

Начнем с элементарного понимания определения военного в обществе. Главным образом следует понимать, что военный человек, как бы ни хотел, а влиять на мирскую жизнь не может. Влиять, к примеру, так, как это может делать обыкновенный солдат патрульно-постовой службы МВД с помощью своей власти над простыми смертными, данной ему государством. Он не может использовать свою принадлежность к госструктуре в личных целях, не может развести малолетку на взятку за употребление спиртных напитков/курение в людном месте, не может прижать ларечника/торгаша на вокзале на плату «за аренду». Из этого следует, что повода для недовольства у граждан военный в полной мере дать не может. Он не «маячит» каждый день перед глазами на площадях или, махая жезлом, на перекрестке.

Его не видят постоянно, а появляется он, в основном, зимой (когда снегом завалило так, что коммунальщики не справляются), на БАТе (что-то вроде грейдера, только на базе танка), разгребая снег вместе с бордюром; весной, во время наводнений на своей чудо технике, спасая людей по причине отсутствия подобной у МЧС; летом, на парадах, демонстрируя ангельскую красоту и адскую мощь только своим присутствием; или осенью, по новостям, во время очередных учений, где показывает всю силу тела и духа, аки эталон богатыря-защитника. Отсюда и возникает мнимая любовь и симпатия народа к армии, так как жить не мешают, а иногда даже и помогают. Тем более, немногие из народных персонажей удостаивались такого внимания и сострадания к себе, как солдат-призывник.

Но все не так радужно. Обыкновенный пожиратель информации из ящика не способен воочию увидеть и оценить реальную деятельность военнослужащего, так как, во-первых, она его не касается, значит ему не интересна, а во-вторых, ее, как таковой, НЕТ. То есть большую часть времени военный ничем не занят, а, если и занят, то работой в роде «копать от этого столба и до обеда». По правилам все мирное время он должен учиться, бегать, прыгать, осваивать новые образцы вооружения и техники, словом, беспрестанно совершенствовать свой профессионализм, чтобы быстро и смело стать на защиту суверенитета, территориальной целостности и неприкосновенности своего государства. Почему этого нет? Вернемся к началу опуса.

Начало бед – бездействие высших чинов государства посредством низкого финансирования, наплевательского отношения к социальным благам военнослужащих (низкая по меркам многих развивающихся стран зарплата, пустые обещания о собственном жилье) и вредительство посредством растаскивания имущества армии, расформированием частей, ликвидацией складов, еще большей бюрократизацией, список вредительств можно продолжать сколько угодно долго.

Кто будет сознательно идти на службу, которая по определению своему грозит здоровью и жизни служащего, за зарплату, которую можно получить на ближайшем элеваторе, если конечно он есть? Ответов есть несколько. Это или патриот, для которого служба народу и самопожертвование – не пустой звук, или безработный, которого даже на элеватор не берут (а в армию берут практически всех, главное чтобы не калекой был и с головой более-менее дружил). Или человек, который всерьез думает о пенсии, которая наступает после 25-ти лет службы. Особый плюс тем людям, у которых на момент подписания контракта есть стаж работы 12,5 лет и более. С таким стажем в армии можно служить еще 12,5 лет и уходить на заслуженный отдых раньше обычного с правом на военную пенсию, а она больше обычной минималки. Это касается солдат/сержантов контрактников.

Что касается офицеров: обычно это люди, которые в свои 17 лет за розовыми очками романтики и пафоса жизни военного не видят суровых реалий службы и идут учиться в высшие военные учебные заведения. Там принимают присягу, а когда понимают что к чему, отступать уже некуда, ибо время упущено, стаж пошел, жалко терять, родители не поймут, а если нет 2-х лет выслуги, придется в войсках дослуживать (а «шакалят» там ой как не любят). Или того проще – отпрыск семьи военного вбрасывается отеческим пинком под задницу в выше упомянутое заведение, так как отец уверен, что продолжение семейных традиций важнее здравого смысла или что его армейские знакомства помогут дитю беспрепятственно или намного проще получить вышку, чем в любом другом вузе. Этот курсант заканчивает ВВУЗ, и на 5 лет попадает в анальное рабство в войска, так как «государство кормило, одевало, обувало, обучало его, троглодита 4-5-6 лет, теперь отдавать надо», что весьма логично. Служит 5 лет, и тут начинается самое интересное в его жизни, он стоит на распутье: либо подписывать контракт еще на 5 лет, либо уходить на вольные хлеба. Как показывает хоть и небогатый, но все же опыт автора, остаются те люди, которые не могут или не хотят искать работу за пределами воинской части, боятся перемен, идут на поводу жены, это люди, для которых стабильность бедной и бесперспективной жизни дороже неизведанного и непривычного для него цветного переменчивого гражданского бытия. Реже, реальные патриоты, умные и отданные службе народу люди, присутствие которых в войсках приносит пользу и удовольствие остальным военнослужащим, а им самим – признание и чувство «надобности». Так как 1-х в разы больше, чем 2-х, и возникает закономерность плановой кадровой деградации.

Такие кадры со временем понимают, что деятельность не нужна, нужна видимость, а за деятельность и инициативу премий не получают, а только заставляют больше работать. И, чем больше единомышленников у такого начальника, тем проще ему служится. Так появляются штаты штабов и управлений с «сидячими» должностями по 80 полковников на одного солдата. А самое страшное, что в процессе такого прогнивания по всей вертикали, контрольные органы, которые должны контролировать боеготовность армии, становятся такими же заинтересованными в бездействии, как и люди, которых они контролируют. Ведь проще собрать со всех по 50-150 гривен во время ежегодных аттестаций, чем действительно принимать экзамены и нормативы, ставить двояки таким же бездельникам, тем самым ставя себя в рискованное положение самому быть проверенным. Тем более, что коррупционная машина уже запущена, и остановить ее очень трудно, много голов полетит, а это никому не нужно.

Есть предположения, что генералами становятся отнюдь не бесплатно. В результате появляются высшие чины при бабле, но без мозгов. Мозг, скорее всего, присутствует, дебилы генералами не становятся, но работает он, как правило, не в том направлении, которое необходимо для выполнения боевых задач. В основном внимание таких генералов направлено на поддержание порядка, причем порядка не в широком понимании (порядок проведения занятий, подготовки, обучения, контрольных занятий и аттестаций), а в натуральном, чтобы пыли не было, все должно быть покрашено, выбрито, подстрижено и посыпано песком. Одеяла на кроватях неровные и не «отбитые» (квадратные – верх дебилизма), пыль на плафонах – командир подразделения будет наказан. Все квадратное, ровное, но бойцы даже гимна собственной страны не знают – ничего, дело поправимое, главное – видимый порядок. Боец красив, опрятен и выбрит – молодец, грязный и неопрятный – плохой воин. Конечно, эти факторы имеют вес, но на этом оценка бойца, как правило, заканчивается. Максимум могут проверить наличие и правильность заполнения личных документов, комплектность вещмешка и знание функциональных обязанностей. Да и спрашивать с него больше нечего, больше половины бойцов не занимаются прямыми обязанностями или учебой, а уж тем более саморазвитием. Это не нужно начальникам, контроль подготовки, кроме учебок, почти нигде не ведут. Все заняты повседневными задачами по наведению «порядка» и отработке телеграмм. Начальники заинтересованы не в фактическом проведении занятий, а в заполнении документов по их проведению, так как если документа о проведении занятия нет, оно не проводилось. Далее задается вопрос: раз само проведение занятий никто не контролирует, а только проверяют бумажки об их проведении, не легче ли просто заполнить те самые бумажки, а занятия проводить только во время фактического присутствия контрольных органов? Конечно легче, и не напряжно, и бойцов можно занять чем-нибудь «полезным» в роде наведения «порядка», тем более, что при таких раскладах и собственный пример, который должен показывать подчиненному каждый командир (начальник), становится необязателен.

Каким образом такой начальник покажет своим подчиненным этот самый собственный пример, если не способен физически? Как он может требовать выполнения задач, которые сам выполнить не может, если уж этого требует ситуация? Только методом наказаний, а о поощрениях никто никогда и не слышал. Они то есть, но все они – пережиток социалистического прошлого. Какому семьянину нужна грамота на стене, когда холодильник пуст? К ней заставят еще и рамочку купить). И фотография на фоне знамени воинской части – не билет на море. Поощрений в виде реальных прибавок к стандартной ставке практически нет. Есть мизерная надбавка за классность (такой себе бонус за профессионализм в узком профиле, но не по всем специальностям), но и ее нужно купить. Так же существует «цінний подарунок», обычно часы отечественного производства, но и ради этого «рвать пятую точку» себе никто не будет. Хорошо себя чувствует только тот, кто не выделяется, выполняет указки начальства, и вообще, «кто вопросы задает, тот по службе не растет», при этом совершенно безынициативно. Обычно это аргументируется следующим образом. Заставили бойца покрасить пожарный щит (такая кладовочка или настенный щиточек, в котором за стеклом, или без оного, располагаются лопаты, остродонные ведра, топоры, багор, песок, рядом со щитом – бочка с водой) в красный цвет, а древко топора – в розовый. Невоспаленному мозгу станет понятно, что, раз все орудия труда в щите покрашены в красный, то и топор должен быть красным, ан нет, покрасит розовым, так как за исправление ошибки начальника его никто по головке не погладит (см. выше о поощрениях), а покрасит розовым – отмажется типа «а я чо? А я ни чо, тов. старшина сказал, я сделал, все как сказал».

Отношения между начальниками и подчиненными строятся, в основном, на ощущении животного страха перед силой начальника. Если начальник не орет при беседе с подчиненными – он не требует, все хорошо, можно расслабиться. А если начальник не орет перед тем, как лишить премии – тихушник, плохой он, неправильный. А все потому, что страх перед понтами закладывается в первый же день попадания в войска – орут постоянно с причиной и без нее. Поначалу это кажется глупо. Потом – вполне логично. Так как подавляюще большинство призванных – быдло, а контрактников в учебках учат те же самые воины, которые полчаса назад гоняли срочников, то менять подход к обучению личного состава по несколько раз в день как бы в западло. А подавляющее большинство кроме языка силы и ее прямого выражения, крика и унижения, другого не понимает. Конечно, контрактник лучше понимает язык денег, которых у него как кот наплакал, но отойти от устоявшихся канонов и понятий решаются немногие.

Еще один немаловажный момент быта военного – алкоголь. Он употребляется повсеместно: пришел на новое место службы – «вливайся», купил телефон – «обмой», отпуск/свадьба/день рождения двоюродного брата троюродной жены – «проставься». Социалистический отголосок в этом плане проявляется особенно ярко. У кого-то днюха – все без исключения собирают деньги на подарок или поляну. Причем не важно, как ты относишься к этому человеку, пьешь ты или нет, все – значит все. Считается, что алкоголь сближает коллектив, выдавливает наружу всю подноготную собеседника, секретов становится меньше. Появляются определения «я бы с ним в разведку пошел» или что-то такого плана. А тот, кто не пьет, вызывает подозрения и опаску, с такими много не говорят. Многие увлекаются этой традицией, и остановить их становится крайне трудно. К тому же, положение усугубляется бездельем и работой, не требующей творческого подхода или не несущей за собой особой ответственности. Это и есть армейский алкоголизм.

Военная техника заслуживает особого внимания. В основном – это шушпанцеры времен окончания существования совка, которые и двигались в последний раз приблизительно тогда же, так как запчастей и топлива не выделяют, а за поломку взыщут по полной. В учениях из года в год принимает участие одна и та же техника и вооружение, остальная стоит на НЗ в законсервированном состоянии, ее никто не трогает и близко не подходит, даже говорят: «не трогай технику, и она тебя не тронет». Причем каждый раз перед учениями весь коллектив части скидывается на детали, которые поломали/протеряли на прошлых, или коммуниздят в соседних подразделениях, детали «кочуют» от машине к машине, и так по накатанной. Отдать в ремонтные подразделения, конечно, можно, но, вот беда, им тоже запчасти толком не дают, а если и дают, то уходят они избранным или по собственным нуждам/на рынок в соответствии с принципом «уходя с аэродрома, возьмите что-нибудь для дома». В лучшем случае, простоит эта техника в «ремонте» пол года, ваши поломанные детали, ровно как и новые, будут заменены на полуживые старые, ее покрасят, поставят на колеса разного размера) и отдадут обратно. Электроника, если так можно выразиться, в этой технике по уровню инноваций не дотягивает даже до уровня часов Монтана. Вся она аналоговая, автоматики во время эксплуатации почти ноль, громоздкая, главный плюс – дуракоустойчивая, ее реально трудно сломать, так как при совке делали с расчетом на настоящие суровые условия. Правда старость этой самой электроники дает о себе знать в самый неподходящий момент, когда она просто начинает разваливаться изнутри от тряски из-за пребывания в не совсем сухих помещениях на протяжении нескольких десятков лет. Новая техника на вооружение принимается очень редко, а поставляется в войска еще реже. Автор наблюдал как-то ящик с немудреной цифровой электроникой, отличающийся от гражданского разве только наличием защитного цельного алюминиевого корпуса и небольшой унификацией с некоторым старым военным оборудованием, изготовления он был отечественного. Стоимость этого ящика нормальный человек оценил бы, по самым большим и нескромным оценкам, тысяч в 50-70 гривен, даже если учитывать небольшое количество в серии выпущенных экземпляров и возможное наличие драгметаллов. Но наше бедное государство оценило его в 500 тысяч, распил перед носом. Автор, конечно, не является экспертом в данного рода электронике, но человек, который эту электронику представлял и испытывал, был возмущен не в меньшей степени.

Аспект, не уступающий по проблематичности боеготовности – тотальная бюрократия. Каждый день по частям разлетаются телеграммы с задачами по переработке или уточнению разного рода планов и схем, составления заявок на обеспечение различным имуществом (его никто не выдаст, но бумажка, чтобы задницу прикрыть, должна быть). На две бумажки составляется опись из третьей бумажки, заносится в четвертую и регистрируется на пятой, передается по шестой, а резолюция пишется на седьмой. В виду такого избытка документов практически невозможно найти концы или определить ответственного за те или иные действия, а если и можно, то перевести стрелы с полковника на старлея не составит труда. Сам процесс описывать не имеет смысла, тем более что нюансов в таких делах бывает довольно много, в результате страдают самые низкие чины, младшие командиры и начальники, у которых и так не все благополучно. Такие махинации дают им горький опыт и учат прикрывать свои тылы все теми же бумажками, этот опыт передается следующему поколению, и так далее. Недаром украинскую армию в шутку называют УПА – «Українська паперова армія».

Недалеко от проблем с бумажками отошел и квартирный вопрос. Очереди по стране достигают астрономических масштабов и длин. По закону каждый военнослужащий и члены его семьи должны быть обеспечены жильем. Но это только на бумаге. В столице и некоторых областных центрах очереди стоят на местах еще с 90-х годов и двигаться не собираются. Жилье получают либо временно, либо высшие чины, реже – многодетные семьи. Чтобы стать в очередь за жильем – придется изрядно побегать, попотеть и выложить немало денежки. По правилам, для постановки на квартучет нужен только рапорт об этой самой постановке и пара справок, остальные документы предоставляются по мере требования. На самом же деле, придется кататься по все местам, где был прописан военнослужащий с момента рождения, и собирать дорогие справки о том, что там у него недвижимости нет, если есть хотя бы гараж – на учет не поставят (полный бюрократический цугундер). Ходить по ЖЕКам и там выстаивать очереди за еще какими-то справками, все они должны быть собраны в кратчайший промежуток времени, так как имеют ограниченный срок действия. Практически такие же бумажки придется собрать касательно каждого из членов семьи. После этого соберется жилкомиссия и подумает, ставить его на учет, или запустить по второму кругу бумажных каруселей. Все для того, чтобы задолбать человека так, чтобы у него не было не то что шансов, но и желания получить вожделенную крышу над головой. Еще один интересный момент: право на жилье имеет каждый военнослужащий, но не каждый имеет право этим правом воспользоваться, вот такой каламбур. Этот момент можно рассмотреть на примере такого случая. Жили, были два сержанта, Саша и Петя. Саше мама оставила квартиру, на которую копила всю жизнь, или Саша принимал участие в приватизации недвижимости, все с той же мамой. А Петя ни в каких приватизациях участия не принимал, а, в отличие от Сашиных родителей, родители Пети деньги не копили, а пропивали, и лишней квартиры у них не было. Так вот, Петю поставят в очередь, так как он, грубо говоря, БОМЖ, а Саше скажут, чтобы шел лесом и подальше, так как у него уже есть где жить (по бумагам, в гараже или на 2 кв.м), даже если в приватизации однокомнатки на 20 кв.м принимали участие 10 человек. Выходит, Саша и его родственники виноваты в том, что живут и копят, отказывают себе в больших радостях или отдыхе, а Петина семья бухарей как раз подходит под правила выделения жилья. То же и с поднаймом, так как за поднаем деньги можно получить, только стоя в очереди. Деньги за поднаем по факту не платят. Закон есть, а денег нет. По мнению многих людей, бесплатная выдача жилья – пережиток социализма. Вместо выдачи логичнее смотрелись бы прибавки к зарплате и льготы на ипотечные кредиты. Тут уже сам человек решит для себя, жить ли ему с родителями и спускать деньги, или платить по ипотеке, но жить в своем, собственном жилье, как это делается в развитых странах. Идем в Европу, ничего не скажешь.

Главная причина бедственного положения в армии – отсутствие мотивации и низкое материальное обеспечение. У всех, кто долго служит, похожие принципы – тихо сидеть, ждать пенсии, жить в стабильности, «подальше от начальства, поближе к столовой». Поощрений нет, обещаний – выше крыши: завтра/через месяц/через год подымут зарплату/выдадут жилье/форму/все будет, но не сегодня, сегодня потерпи, тебе же не привыкать. Тот, кто пытается что-то изменить, натыкается на штыки сначала собственного коллектива (куда ты лезешь, нам и так хорошо, был здесь один, так мы все потом огребали, круговую поруку и коллективную ответственность, хоть и запрещенную, никто не отменял), а потом и начальства, для которого инновации – лишний геморрой. А если добился? Итог? Итог предсказуем – клички типа выскочка и фразы «инициатива трахает инициатора» обеспечены на неопределенное время… Следует вывод – менять нужно, пока последние ценные кадры не разбежались, пока есть еще хоть какой-то шанс изменить положение к лучшему, проводить полную аттестацию, проверку служебной деятельности на предмет вредительства и тесты на профпригодность, не жалея самих себя ради будущего и безопасности своей Родины. И, конечно же, финансирование, обновление, изменение всего, начиная с техники, заканчивая подготовкой, в соответствии с нынешними мировыми стандартами. Обеспечивать мотивацию к службе, подготовке и саморазвитию, а не к протиранию штанов по кабинетам. Перестать заниматься только бумажными делами и наведениями постылых «порядков». На этом, пожалуй, все…

магам, в гараже или на 2 кв.м), даже если в приватизации однокомнатки на 20 кв.м принимали участие 10 человек. Выходит, Саша и его родственники виноваты в том, что живут и копят, отказывают себе в больших радостях или отдыхе, а Петина семья бухарей как раз подходит под правила выделения жилья. То же и с поднаймом, так как за поднаем деньги можно получить, только стоя в очереди. Деньги за поднаем по факту не платят. Закон есть, а денег нет. По мнению многих людей, бесплатная выдача жилья – пережиток социализма. Вместо выдачи логичнее смотрелись бы прибавки к зарплате и льготы на ипотечные кредиты. Тут уже сам человек решит для себя, жить ли ему с родителями и спускать деньги, или платить по ипотеке, но жить в своем, собственном жилье, как это делается в развитых странах. Идем в Европу, ничего не скажешь.

 

Похожие статьи:
Объявления:
 

Комментариев пока нет

 

Оставить комментарий

 
Следить за комментариями по RSS