Соверменная музыкальная индустрия.

Профессия музыканта всегда обладала некой притягательностью. С детства помню ощущения восторга, когда нарядные, красивые необожители поднимаются на сцену, чтобы получить очередную премию и исполнить последний хит. С детских лет эти люди казались богами, избранными, необожителями. Их музыка пленяла и оставалась в сердце. Хотелось быть такими же, как они.

Я выросла между двух огней музыкальных пристрастий. Моя мама слушала классическую музыку, оперу и поп-музыку своего времени (Мадонна, Майкл Джексон, Офра Хаза). Папа слушал элетронную музыку (Жан Мишель Жарр и Enigma) и рок (Queen, Scorpions). Выросшая в такой музыкальной атмосфере, я принимала все музыкальные стили и мой музыкальный вкус достаточно широк — я могу слушать Scorpions а следом — арию Andrea Bocelli. До поры я гордилась своим музыкальным вкусом, его избирательностью и широтой.

Но войдя в XXI век, начала задумываться о том, чем гордиться? То ли у меня вкуса нет, то ли мой вкус уже никто не оценит.
Говоря о западной музыкальной индустрии, я понимаю, что она на музыкальную похожа меньше всего. Сегодня музыканту мало что надо: пиар, внешность и всё. Без пиара никуда, так как голосовыми данными их Бог всех обделил. Высокие ноты Бейонсе похожи на припадок истерички в больнице. Зрители воспринимают это как величайшее искусство, а заодно любуются её отнюдь не точеной фигурой.

Так же барбадосская «красавица» Рианна не может даже в истерическом припадке разойтись, так поэтому оголяется даже больше Бейонсе (хотя, кто знает, я за ними не особо слежу) и шокирует общественность клипами и текстами своих песен.
И совсем уж нечем взять Леди Гаге, поэтому кроме эпатажа и нескончаемого богохульства она со сцены не несет ничего.
И это я пишу о Дивах, о знаменитостях современной сцены, самой жутко становится. Нет ничего: ни красоты, ни искусства, ни искренности в их «песнях».

Если говорить о сильной половине музыкального Олимпа, то сильная она только наполовину: это либо рэппер, льющий материщину в своих песнях и проклинающий всех и вся за трудное детство, либо мальчик-колокольчик, который нежно простонать про свою бэйби только и может.

Есть ещё один представитель, нет, не американской, а мировой сцены, который летом как прискакал на своей воображаемой лошадке, приговаривая «оппа оппа Каннам Стайл», так до сих пор на ней и скачет и деньги бешеные загребает.

Это великое искусство?
Хотелось бы услышать четко и обстоятельно, что в этом искусстве вообще особенного? Только вопрос, скорее, риторический.

Другие статьи по темам:

 

Похожие статьи:
Объявления:
 

Комментариев пока нет

 

Оставить комментарий

 
Следить за комментариями по RSS