Шестнадцатиэтажка

Меня зовут Нонна. Мне шестнадцать лет. Я стою на краю крыши шестнадцатиэтажного дома. Один шаг и все мои проблемы превратятся в воздух. Они не решатся, но их не станет. Не будет меня – не будет их. Вообще, в своем подсознании я уже много раз стояла на краю пропасти, но в реальности ни разу. Ещё бы, я всегда презирала тех, кто не ищет решения проблемы, а бежит от них, да ещё и таким способом.

Как я здесь оказалась, спросите вы? Я и сама понятия не имею. Вообще, в порыве негативных эмоций очень трудно сохранять самообладание, мыслить здраво и рационально. Люди и не такое делают в состоянии злобы и разочарования. Но речь сейчас не об этом.

Тогда что же возбудило во мне эти чувства? Возможно, толчком послужили последние события в моей жизни… Я ни куда не тороплюсь. Есть время подумать. У меня вся ночь впереди. И так…

Так сложилось, что у женской части нашей семьи характер по определению, ну прямо скажем, не подарок. В общем, ужиться мне, сестре и маме в одной квартире достаточно тяжело, я бы сказала, практически невозможно. Нам это удавалось только благодаря папе, который вовремя успевает разбавить, накаленную обстановку своим присутствием и вечно жизнерадостным настроением. Но в последнее время, после смерти бабушки, несколько лет назад, держать благоприятный эмоциональный фон и дружескую обстановку в семье стало все труднее. Мама стала чаще срываться, мы чаще стали давать ей повод, папа перестал успевать регулировать ситуацию. Да ещё и дедушка со своей этой новой пассией.

Раньше, при бабушке, деда уделял нам с сестрой все свое свободное время, денег тратил на нас больше чем наше государство на ремонт дорог. Благо человек он состоятельный – может себе это позволить. Но не это было важно. С ним и бабушкой всегда было весело. Бабушка придумывала интересное занятие или поездку, а дедушка организовывал и оплачивал все удовольствие. У дедушки было исключительное чувство юмора, он любил подшучивать над бабушкой, но она никогда не обижалась – она точно знала, что так он выражал то самое глубокое и важное чувство – любовь. Мою бабушку звали Оля, а он ласково называл её Алёна и никогда не повышал на неё голос. Всегда извинялся, даже когда неправа была бабушка. Я таких чувств никогда не видела. Между ними происходило волшебство.

Как-то мы с мамой ругались, и она сказала, что её никто не понимает и никогда не поймет, что её способна понять была только её мама. Бабушка действительно была человеком способным понять всех. К ней можно было всегда обратиться с проблемой. Она идеальный психолог и советчик. А сейчас мама замкнулась, не говорит о своих внутренних переживаниях ни с кем. Только с нашей кошкой Глафирой, бывает, поделится и все. Я пару раз её заставала за диалогами с Глашей. Мне иногда кажется, что только из-за неё мама все ещё держится. Кстати, после смерти бабушки мама стала курить. Конечно, от нас она это скрывает, но я неоднократно находила в её сумочке сигареты и зажигалку, а некоторые мои знакомые видели её за этим делом. Когда они докладывали мне об этом, я, конечно, убеждала их в том, что они обознались и моя мама, вообще, не взяла бы сигарету в руки, хотя сама прекрасно знала обратное. Я даже воровала у нее, эти чертовы сигареты, чтобы она не курила, но она все время покупала новые, надо признать, это была жалкая попытка избавить маму от зловредной привычки. Я бросила это гиблое дело.

Как-то мама рассказала мне историю из своего детства. Она, вообще, очень любит затрагивать тему детства: моего ли, своего ли. Она расцветает, когда говорит об этом. Это видно. Я, чтобы не обидеть её, стараюсь всегда поддерживать такие разговоры, хотя, если честно, я переношу их, достаточно тяжело. Я, конечно, не считаю себя чувствительным человеком, меня задеть довольно трудно, но именно эта тема меня задевает особенно больно. Так вот, мама рассказала мне историю, как она, будучи девочкой, притащила домой маленького несмышленого котенка. Его, кстати, назвали потом, не очень оригинально, Кешей.

Иннокентий был своеобразным котом. Странное дело, ухаживала за котом всегда бабушка, а любил он больше деда и маму. Бабушку он, конечно, тоже любил, но как-то иначе. Да и вообще, признавал и разрешал трогать себя он, только этим троим.

После смерти бабушки кот стал совсем плох: медленно и мало двигался; его белая, когда то, при бабушке, пушистая и шелковистая, шерсть стала скатываться в большие грязные комы. Чесать его было некому. Этим раньше занималась бабушка. Он мало ел, вследствие чего истощал до невыносимого состояния. Он не жил – он доживал свой кошачий век в жутких мучениях. Любое движение, прием пищи или прикосновение к нему приносило ему жуткую боль. За ним даже было некому ухаживать. Кот мучился и нам было больно на это смотреть, именно по этому, мама с дедушкой приняли решение избавить его от страданий и усыпить…

Вместе с этим котом ушла еще одна часть дедушкиной души. После смерти бабушки там и так почти ничего не осталось, а тут еще и лучший друг… Кот для деда был именно лучшим другом.

Сейчас нам с дедушкой не о чем говорить при встрече. Он, бывает, приедет на какой-нибудь праздник, поздравит и умчится. Мы стали очень редко видеться после того, как он нашел себе новую пассию. Не люблю я её. Когда роман с дедушкой у них только намечался, она подарила мне на день рождения серьги золотые за пять тысяч рублей, а ценник как будто специально не срезала. Таких дорогих украшений я сроду не носила, и ни то что бы мы не могли себе этого позволить, просто слишком вычурно смотрятся на совсем ещё девочке такие украшения. Так я их ни разу и не надевала. Они мне даже под размер проколов в ушах не подошли. Лежат на полке, пылятся. А дедушка шутить совсем перестал, он вообще чаще молчит, особенно при ней. Все силы его и средства уходят на ту, новую «семью», которая ему даже по крови не родная.

Выглядеть деда стал намного хуже. Раньше все называли его моим отцом, похожи мы с ним очень, а сейчас уж никто не спутает, точно видно – дед. У него даже душа постарела, хотя всем известно, что душа не стареет. Смотрю я на него какой он сейчас и вспоминаю, какой был, плакать хочется – скучаю я по своему деду, по своему остроумному, молодому в душе деду.

Смерть бабушки для всех нас стала трагедией. Но больше всего пострадали мама и дедушка, им, буквально, перекрыли кислород.

Я отчетливо помню веселые семейные праздники из детства. Помню, как бабушка, будто по волшебству, угадывала все мои желания и словно по щелчку пальцев их исполняла, для меня это до сих пор остается магией. Я помню, как любила летом ездить всем вместе на дачу, большой, дружной семьей. И помню, как тепло и комфортно было в нашем уютном трёхэтажном доме, а ещё, как в нем всегда пахло свежеиспеченными блинчиками или пирогами, бабушкиного приготовления. Мне никогда не было скучно на даче, бабушка всегда находила интересное занятие или тему для разговора. У нас в саду всегда был большой и невероятно красивый цветник, за ним ухаживала бабушка, а я ей помогала. Из года в год там росло много разных цветов, я даже не помню всех их названий, но бессменными жителями бабушкиного цветника были гладиолусы. Бабушка выращивала их для меня. Каждый год в конце лета, перед самым первым сентября, мы приезжали, срезали гладиолусы и делали из них букет. С самого первого класса на первое сентября я ходила с восхитительными букетами из гладиолусов, выращенных моей бабушкой. Сейчас я уже несколько лет хожу с покупными букетами. От цветника в саду почти ничего не осталось, а гладиолусы там и вовсе не растут. Дедушка на даче не был с самой смерти бабушки. А в трёхэтажном доме от холода не спасает даже камин. Теперь мне там нечего делать, нечем себя занять и не с кем поговорить. Я тоже перестала туда ездить. Вместе с бабушкой ушли все краски, все стало каким-то черно-белым.
Со смертью бабушки наша семья, как хрупкая фарфоровая ваза, разбилась. В нашей семье случались несчастья и до бабушкиного ухода, но что-то помогало всем держаться и не раскисать, видимо этим чем-то и была бабушка.

Моя мама не единственный ребенок в семье, у неё была старшая сестра. Её убили. Это было в девяностых, тогда все зарабатывали, как могли. Честно ли, законно ли, мало кого интересовало. Муж моей тети был из таких авантюристов. Если не вдаваться в подробности, её убили из-за мужа. Я тогда была совсем маленькая, а моей сестры вовсе не было на свете. Я очень любила свою тетю, она так же являлась моей крестной мамой и относилась ко мне как к своей собственной дочери, хотя у неё и был ребенок. Кстати, сейчас он находится в лечебнице для людей с психическими отклонениями. Когда тетя была жива, эти отклонения почти не проявлялись, он был нормальным мальчиком. Но после трагедии он перестал вести себя адекватно и даже связно говорить. Он лечится уже много лет. Мы с бабушкой часто ездили к нему на выходных и праздниках. Сейчас про него уже почти все родственники забыли, только мама по праздникам возит ему гостинцы.

Что-то я совсем заблудилась в своих воспоминаниях. К чему я, вообще вспомнила эту историю… Ах да, я же искала причину по которой я оказалась на крыше шестнадцатиэтажного дома. Неблагоприятная обстановка в семье? Отсутствие взаимопонимания с родными людьми? Возможно. Скорее всего, совокупность всего произошедшего со мной за определенный промежуток времени, начиная со смерти любимой бабушки, и повлияло, на мой взгляд на мир. Так сказать, упали с меня розовые очки.

Меня сломало все это. После бабушкиной смерти у меня осталась только память о ней и ангелок, который она подарила мне в одной из поездок. Он весит у меня над кроватью и охраняет меня, пока я сплю, ведь человек беззащитен во сне. Когда мне нужен совет, я обращаюсь именно к нему. Мне, почему-то, кажется, что её душа теперь живет в этой маленькой плюшевой игрушечке. Не знаю, наверное, это глупо и как-то по-детски, но я в это верю.
Я все ещё стою на краю крыши шестнадцатиэтажного дома. Я знаю, что меня сюда привело, но выхода я не вижу. Бабушку не вернуть, а значит, все уже не будет, как прежде. И я знаю, что это тоже не выход, не решение проблем, это уход от них, причем самым глупым путем. Я знаю, знаю, я всё это прекрасно знаю! Но…

Шестнадцать этажей. Вероятность выжить, практически, нулевая. Стопроцентный вариант.

Я чувствую себя такой слабой и такой сильной одновременно. Слабой – потому что бегу от трудностей, отчаявшись на прыжок; сильной – потому что больше всего в жизни я боюсь двух вещей: смерти и боли. Прыгнув, я поборю один из своих страхов точно.

Я сейчас совершенно уверена в своих действиях. Причем, я никогда раньше не задумывалась о самоубийстве, это решение одного мгновения. Верное ли оно? Не знаю.

Я очень люблю фразу: на все воля Божья. Раз я тут, значит такова воля.

Я делаю шаг. Прыжок. Лечу.

Вот и все, облегчение, сейчас я упаду и все. Все…Стоп, разве можно так долго лететь. Это всё-таки шестнадцатиэтажка, а не седьмое небо. Почему я так долго падаю? Что происходит?

Кажется, все, я на земле. Стоп, как… Почему я все еще в сознании? Должно быть, была маленькая скорость падения или может я приземлилась на что-то мягкое, поэтому я все еще жива. Надо открыть глаза. Не получается. Веки стали тяжелые.

Я осталась жива после падения с крыши шестнадцатиэтажного дома. Как это возможно? Наверняка у меня куча переломов. Надо открыть глаза и посмотреть.
А почему я не чувствую боли? Не могла же я, совершив полёт вниз с пятидесяти метров, не получить ни одного перелома и ушиба. Я, конечно, люблю творог и ем много кальция, но не до такой степени.

В одно мгновение веки из стальных превратились в воздушные. Я открыла глаза: передо мной моя комната. Я лежу в своей собственной кровати, рядом со мной лежит ангелок, который мне дарила бабушка. Он лежит прямо у моей головы, наверное, упал ночью с крючка.

Это был сон. Я живу! Я все ещё живу! Я живу, и буду жить! Жизнь – самое прекрасное, что есть у меня. Жизнь и родные люди – вот что важно. А проблемы, все это такая мелочь.

Спасибо, бабушка, что ты всё еще со мной. Ты охраняешь меня, я знаю. Я поцеловала ангела, тихо прошептала: «Спасибо»,- и повесила его на место. Почуяв запах свежеиспеченных блинчиков, я побежала в кухню. Мама стояла у плиты. Я обняла её, сжала крепко-крепко и сказала: «Мамочка, прости меня, пожалуйста. Не важно, за что, просто прости. Я люблю тебя, мамуля». Она поцеловала своими теплыми губами меня в лоб, посмотрела ласковым, понимающим взглядом и кивнула, будто знала, что мне приснилось. В этот момент я поняла, что все ссоры и конфликты между нами это просто суета. Сегодня есть, а завтра уже нет. А то, что важно, всегда есть, было и будет.

Автор: Анастасия Савельева

© Эта статья опубликована в интернет-журнале http://setevoy.net. Копирование и публикация статей журнала на сторонних сайтах запрещена!

Другие статьи по темам: , , , , , ,

 
Объявления:


 

Комментариев пока нет

 

Оставить комментарий