Реформатор

Жили мы в небольшом селе под названием Ефремово, что недалеко от Санкт-Петербурга, тогда называвшегося Ленинградом. Мне было лет пять, я был еще совсем малой. Но то, что я вам расскажу, я запомнил на всю жизнь.

Мы с отцом как-то раз возвращались с рыбалки. День был теплый, мы наловили много рыбы, и я уже почти чувствовал терпкий аромат лосося и окуня. Ужин обещал быть вкусным. Моя мама просто замечательно готовила рыбу, а папа ее просто замечательно ловил. Папа и я уже подходили к дому, как вдруг отец заметил черную Волгу. Она стояла у нашего подъезда, словно какая-нибудь забытая людьми диковинка, вроде проигрывателей виниловых пластинок. У нас-то все давно уже пересели на Мерседесы… Папа остановился и присматривался к Волге, будто пытаясь углядеть в ней старого знакомого. Он улыбнулся и с радостной улыбкой сказал мне: «Ну, Сеня, сегодня у нас ужин на четверых!». Это означало, что у нас гость.

Войдя в квартиру, мы услышали разговор.

— А как Сеня ваш? Как оценки в школе? Давно я не видел пацана, он вырос, наверное!

— Сеня большой совсем, Федь! Настоящий мужчина уже! — это был голос мамы, и она смеялась. А папа, услышав имя загадочного незнакомца, звонко хлопнул в ладоши и закричал: «ФЕДЬКА!!!». Он уронил ведро с рыбой на пол и побежал на кухню. Я остался стоять в недоумении, не понимая, какой-такой Федька сидит у нас. Папа вышел из кухни, а за ним шел высокий, спортивного телосложения мужчина лет 40. Он был в кепке-шапке, лицо его было гордым, слегка напоминая орлиный профиль. Мужчина был слегка худоват на лицо и выглядел несколько усталым, однако во взгляде и во всех его движениях, в каждом жесте его была какая-то непокорность и изысканная благородность. «Это, сынок, дядя Федя. Он тебя знал, когда ты был еще совсем маленьким». Увидев меня, дядя Федя с удивлением разинул рот и сказал папе: «Пацан-то уже совсем большой… Небось, уже и подружка есть?» — Он подмигнул мне. Я смутился и промолчал. Подружки у меня не было.

Я вышел из комнаты, когда услышал, как мама зовет меня к столу. По всему дому был слышен манящий запах рыбы. Все трое сидели в столовой и ждали меня.

«…А я им и говорю: вы меня не обманете! Я-то знаю, как у вас дела делаются!!» — громогласно восклицал дядя Федя, потрясая кулаком в воздухе. Я сел за стол, и уставился на него. На тарелке лежал лосось, приправленный чем-то вкусным. Все сидели и слушали Дядю Федю. Он продолжал что-то говорить, но я был занят уплетанием кушанья, но вдруг я услышал свое имя, и посмотрел на Дядю Федю.

— Арсений! Вот ты мне скажи. У нас в стране много богатств, так? Ты бы хотел получать с этих богатств свои причитающиеся? Ты же Россиянин? Россиянин! А значит, имеешь право владеть частью природных богатств нашей страны. Согласен? — говорил он деловым тоном, словно я был уже взрослый и самостоятельный. Я лишь что-то негромко пробормотал. Дядя Федя продолжал говорить:
— А что ты думаешь, Арсений, могли бы вы жить в более просторной квартире? А бабушка ваша?». Я снова промолчал, лишь кивнув в знак согласия. Дядя Федя остался доволен моим ответом, и снова зашелся речью: «Так вот, ребята. Я им всем покажу! Я переделаю эту страну, да так, что каждому хорошо будет! Всем им там в столице покажу! Всем!! Веришь мне, Сеня?». Я негромко сказал, что верю, и продолжил есть рыбу. Папа открывал шампанское. Мама воскликнула: «Следующий тост за Федьку! Депутата!» Я не знал, что такое «депутат», но я тоже обрадовался.

Следующая встреча с дядей Федей состоялась только через три месяца. Я пришел с прогулки с мамой, а на дворе стояла его черная Волга. Было видно, что за ней стали ухаживать тщательнее. Она была свежевымытая, а стекла были тонированными. Мы прошли в квартиру, и увидели туфли, которые хотел купить себе папа на прошлой неделе, но у него не хватило денег. По-видимому, это были туфли дяди Феди. Мы прошли в столовую и обнаружили там папу с дядей Федей, которые о чем-то беседовали. Дядя Федя изменился. Его лицо стало более упитанным, да и сам он явно раздобрел. Теперь его волосы были зачесаны назад, а сам он был в костюме. Увидев меня, он не стал вставать с кресла, зато сказал:

«-Привет, малыш! Как твои делищи?» Радостно и добро говорил он. Я смолчал. Он снова заговорил: «В общем, программа у нас пока стоит. Ее должны оформить… Бюрократы чертовы. Но я все равно добьюсь того, что нужно. Не беспокойтесь, ребята.» Он обращался одновременно и к папе, и к маме, и ко мне. Где-то через час дядя Федя ушел. Папа задумчиво сидел на балконе и курил трубку, смотря куда-то вдаль.

Последняя встреча с Федором Петровичем состоялась через год. Федор Петрович — так просил меня теперь называть его отец. Я шел из школы, и увидел перед окнами нашего дома новый, черный Мерседес, который сразу привлекал внимание. Он был большой, красивый. Наверняка стоил немало денег. Я сначала подумал, что это не к нам, но ошибся. Это был Дядя Федя. Федор Петрович. Я бегом поднялся по лестнице, и вошел в открытую входную дверь. Услышав голоса родителей и гостя, я пошел на кухню. И застал их там.

Я сначала подумал, что это и не Дядя Федя вовсе. Человек, сидевший за кухонным столом, совершенно отличался от человека, которого я видел полгода назад. Этот был упитанный, с заметным брюшком, его костюм был накрахмаленный, волосы  тщательно зализаны назад. Лицо его стало округлым, руки слегка дрожали. Он повернул голову в мою сторону, и я увидел его глаза. Они были какими-то маленькими, почему-то виноватыми, а во взгляде совершенно не осталось той гордости, той непокорности, которая совсем недавно была в нем. Дядя Федя был похож на людей, которых я часто вижу по телевизору, в новостях. Рядом с ним стоял кейс, а перед ним на столе стоял стакан с водой. Человек, ранее называвшийся Дядей Федей, закашлялся и выпил воды.

Он обратился ко мне:
— Сеня, не узнал что ли? Дядю Федю не узнал?. — Голос его стал каким-то писклявым, высоким. Я молча кивнул, и сел на свободный стул. Папа и мама молча смотрели на Дядю Федю. Тот снова закашлялся, и стал говорить: — В общем, пока не идет. Не получается. Ну, не одобряют… Не знаю.  Может, фиг с ним, а? — Он попытался засмеяться, но под взглядами родителей его улыбка опала. Дядя Федя как-то побледнел, стал каким-то жалким, маленьким.- Я пытался! Ну не надо, говорят.. Может, и правда ненадо? Ну зачем все это? Саш, а… — Дядя Федя на глазах делался все более жалким, тщедушным.
— А машину купил… — Негромко проговорил папа.

Дядя Федя опустил голову вниз. Посидев так немного, он встал, взял свой чемодан, и пошел к выходу. Его никто не пошел провожать. Он оглянулся, окинул всех взглядом, остановился на мне и негромко сказал: «Ну, бывай, малыш». Попытавшись выдавить из себя улыбку, Дядя Федя развернулся и ушел. Папа сидел и смотрел в пустоту. Мама пошла закрывать дверь. Я сидел и тоже смотрел в пустоту. Я не понимал, почему отец так суров к своему старому другу, и почему Дядю Федю никто не пошел провожать. На улице послышалось, как заводится и отъезжает машина. Папа встал, и сказал, что сейчас мы пойдем на рыбалку, и чтобы я собирался. Я кивнул, а папа ушел. Я сидел и думал.

Я и не видел его с того раза. Только один раз, по телевизору. Он сидел за большим столом, и слушал кого-то в костюме. Он стал еще упитаннее, а в волосах начали появляться проплешины. Больше Дядя Федя не приезжал.

 

Похожие статьи:
Объявления:
 
Один комментарий к статье “Реформатор”
  1. Федя :

    Ну так а дело то в чём было? Денег задолжал?

 

Оставить комментарий

 
Следить за комментариями по RSS