Радость жить

Говорят, глаза — зеркало души, и в них отражается внутреннее состояние человека. Плохо ему, хорошо — это видно по глазам. Говорят также, что настоящая, искренняя радость должна светиться в нас изнутри. Как человек отражается в водной глади, так и радость отражается в глазах: светится, лучится, искрит.

Эта история произошла буквально на моих глазах.

Когда она родилась, родители назвали ее Марией, как Магдалину. Маша всегда спешила: быть первой, быстрее вырасти и повзрослеть, потерять девственность, уехать из города. Она была как корабль, несущийся на всех парусах, но не к новым горизонтам, а прямиком на рифы.
Когда Маша переехала в Москву, мы стали редко видеться. Московская тусовочная жизнь захлестнула ее с головой. Однажды мы случайно встретились на улице. Я с трудом узнала ее, исхудавшую, бледную, измученную. Маша рассказала мне, что в одном из клубов она сильно напилась и с кем-то переспала. Потом выяснилось, что она беременна. Срок был уже не малый, но Маша сделала аборт. С каждым днем ей становилось все хуже и хуже, и через некоторое время врачи констатировали рак.

«Я умираю…», — сказала она. Это звучало так равнодушно. Она смирилась с мыслью о смерти, она не верила в свое выздоровление. То, что мы называем «жизнью» для нее превратилась в «умирание». Ее глаза были как стекло, но ничего не отражали. Они были мутные и потухшие.
Маша окончательно вернулась домой. По настоянию родителей началась химиотерапия. Когда я навестила ее в больнице, Маша была еще больше истощена. Волос на ее голове почти не осталось. Увидев меня, она заплакала. «Мне так больно! Все эти процедуры… Легче умереть!», — всхлипывала она. «Ты что? — крикнула я. – ТЫ ЧТО!»

Тебя зовут Мария! Кто ты — блудница или святая?
Она обещала терпеть, стиснув зубы, и бороться за каждый отпущенный день.

Наступила осень. Дул ветер, противный, промозглый. С неба капал мелкий моросящий дождь, и листья под ногами превратились в грязное месиво. В тот день в храм привезли мощи Святой Матроны Московской. Народ стоял длинной вереницей, ожидая своей очереди. Я простояла добрых три часа, оказавшись где-то в середине, когда, обернувшись, увидела ее. Маша стояла в самом конце, худая, сгорбленная, похожая на старушку. Платок сбился, обнажая практически лысую голову. Некоторые люди пытались уступить ей место, но она отказывалась. Она стояла молча, обдуваемая этим осенним ветром, без зонта и накидки. Дождь насквозь промочил ее тонкую одежду, но она не дрожала. Она просто стояла, ожидая свою очередь.

Я куталась в плащ, переминаясь с ноги на ногу. Озябшая рука устала держать зонт. Я сто раз подумала, а не пойти ли мне домой. Иногда я оборачивалась назад, чтобы посмотреть длину очереди, и все время видела ее, черным пятном неподвижно стоящую в тени храма. Наконец подошла моя очередь. Я взяла свечу, приложилась губами к мощам, поставила свечку.

Подошла очередь Марии. Она долго молилась, склонившись над святыней. Все молча стояли, никто не торопил ее. Когда она повернулась ко мне лицом, ее глаза сияли, а по щекам текли слезы.

Ее глаза, из стеклянных и мутных, стали небесно голубые. Когда на небе всходит солнце — оно становится из хмурого – светлым и сияющим. Когда в душе человека восходит солнце ВЕРЫ и РАДОСТИ – его глаза сияют как небо. Маша была счастлива, она снова хотела ЖИТЬ!

Мария выздоровела. Это было чудо. Поняв РАДОСТЬ жизни, она получила не только возможность жить дальше, но и помогать жить другим. Она стала лечить детей. Это был ее дар за веру, за отчаянную борьбу со смертью.

Когда я видела детей, уходящих от Марии с верой в душе, я видела в их глазах свет. Это была радость, радость жить.

 

Похожие статьи:
Объявления:
 

Комментариев пока нет

 

Оставить комментарий

 
Следить за комментариями по RSS