Мастер и Маргарита. Версия имени Чехова

«Так поражает молния, так поражает финский нож». Но не всегда в хорошем смысле.

Мистика и сатира, притча о совести и выборе, сказка о любви. Одно из самых любимых произведений, многократно воплощенное на сцене и на экране. Попыток было много: постановки в Театре на Таганке, в МХАТ им. Горького, фильм Юрия Кара, сериал Владимира Бортко и даже «Сны Ивана Бездомного» в театре Романа Виктюка. Но не о них сейчас пойдет речь.
МХТ им. Чехова — замечательный театр с богатыми традициями, который погнался за модой и «длинной деньгой» и ударился в эксперименты.
Постановка не безупречна: несмотря на гениальные режиссерские решения, есть и провальные места, на которых хотелось схватиться за голову и с криками: «Режиссер, что ты творишь?» — убежать из зала.

Начнем с плюсов. Яркие, самобытные, отлично отыгранные и выверенные сцены. Некоторые моменты до сих пор встают перед глазами: сцена погони Бездомного за сатанинской троицей, встреча поэта и Мастера, воспоминания Мастера о Маргарите. Зритель словно оказывается внутри воспоминаний Мастера. Его возлюбленная является вначале лишь туманной тенью в глубине его сознания, которую он едва может вспомнить. Но потом, словно настраивая фокус, Мастер вспоминает… и позволяет нам различить черты лица Маргариты, узнать ее поближе и даже зайти к ним в гости. Сцена, когда Мастер сжигает роман, будто бы вырывая страницы прямо из сердца, — великолепна. Именно таким должно быть искусство: лаконичным и врезающимся в память.

Неплоха и сцена выступления Черного Мага, в ней присутствует избитый, но от этого не менее эффективный прием: зрители становятся зрителями на представлении Воланда. Причастность и вовлеченность зрителя увеличивается во много раз, да и кому не хотелось поймать те заветные, летящие с потолка бумажки?..
Бал у Сатаны, за исключением некоторых моментов, тоже был организован весьма достойно. Грандиозное, масштабное действо, на котором Коровьев (Михаил Трухин) и Гелла (Мария Зорина) стали первоклассными шоуменами.

Но почему-то режиссер и сценарист решили, что для создания хорошего сценария достаточно препарировать оригинал и вложить в уста актеров рваные цитаты вперемешку со словами сценариста. Но — не сработало. Как человеку, близко знакомому с оригиналом, мне было немного обидно слышать куски цитат, с нетерпением ждать продолжения, а получать лишь невыразительную речь, кратко передающую дальнейшую мысль Булгакова. К тому же, многие действительно великие цитаты писателя звучали мимоходом. Будто актеры вспоминали о них в последний момент и говорили их с мыслью «ну так и быть, скажу, пусть зритель порадуется». Но зритель не радовался, изумляясь, что такие гениальные фразы можно произносить со скучающим видом.

Дико и нелепо выглядел Левий Матвей (Сергей Медведев), неистово бегавший по сцене и снимавший себя на камеру. Изображение с камеры передавалось на экраны, висящие по бокам сцены, и зритель видел то глаза героя, то щеку, то несколько подбородков. Зачем, скажи мне, режиссер, зачем? Зачем из трагичной сцены делать фарс?
И эти экраны были задействованы постоянно. Порой они были оправданы и снимали необходимость постоянной смены планов, а порой вновь становилось непонятно, зачем все это нужно. То есть на экране мы видим то оказавшегося в Ялте недотепу Степана Богдановича,  то лицо распятого на кресте Иешуа, то голых женщин, бегущих с воплями после представления.

Но все-таки действие настолько сложного и многогранного романа нелегко перенести на сцену, и многие огрехи можно простить. Они бы вообще могли остаться незамеченными, если бы присутствовала актерская игра. В предыдущих постановках некоторые сцены тоже провисали или выглядели скомканными, но все спасали актеры. Будь то Мастер в исполнении Александра Галибина или Виктора Ракова, или Коровьев в исполнении Александра Абдулова или Александра Филиппенко — все они проживали свою роль от и до.
В этой же постановке вжиться в роль удалось разве что Виктору Хориняку, который играл Ивана Бездомного, Анатолию Белому, ставшему Мастером, ну и, пожалуй, Наталье Швец, исполнительнице роли Маргариты. История любви героев действительно трогает: беспрекословно веришь Мастеру — он отрекся от прошлого, но не забыл; словно вместе с Маргаритой находишь в Мастере смысл жизни, а потом доходишь до последней ступени отчаяния, за которой ради весточки о любимом человеке готов, право, дьяволу заложить душу.

А вот Дмитрий Назаров, воплотивший для нас Воланда, не смог воплотить ничего. Где величие? Где холодная уверенность в себе? Где вековая мудрость и ледяная насмешка в глазах, так хорошо удавшаяся Олегу Басилашвили? Стать олицетворением темных сил больше удалось даже Дмитрию Бозину, несмотря на то, что он еще молод для этой роли. Сатана Дмитрия Назарова — это уставший от жизни актер уездного театра, который умеет читать с выражением, как отличник-восьмиклассник, и весьма этим доволен. Смотришь на него, и не веришь, что этот старик с длинными волосами и кулоном-черепом лично знаком с Иисусом и пил чай с Иммануилом Кантом.

Понтий Пилат, мой самый любимый герой романа, — старый прокуратор, которому давно все надоело, который ненавидит людей и страдает от одиночества. Но именно ему выпадает в жизни возможность совершить поступок, который может изменить самого прокуратора, да и весь ход истории. Но он идет на поводу у своей трусости, отчего обрекает себя на вечные страдания.
Это очень сложная личность, очень трудная роль. С ней просто блестяще справились в свое время Кирилл Лавров и Виталий Шаповалов. Они заставляли зрителей поверить: герой осознает, что он сделал неправильный выбор, мучается из-за этого, признается самому себе в своей трусости. Такой Понтий Пилат вызывает у нас сочувствие и сострадание. Каждый раз надеешься, что ну вот сейчас-то он решится спасти Иешуа, ну не может он поступить иначе.
Но Понтий Пилат Николая Чиндяйкина просто тарабанит свой текст, вызывая у зрителя лишь недоумение. Здесь каждый раз надеешься, что вдруг в следующей сцене Чиндяйкин все-таки вспомнит о том, что он актер. Но напрасно. Да и портретное сходство вызывает сомнения: вряд ли прокуратор Иудеи был лощеным, лысым толстяком.

Его оппонент, Иешуа, честно говоря, вызвал даже негодование. Герой выглядит словно непромытый пьяница, да и играет так же. Хотелось подойти к Игорю Хрипунову и спросить: «Вы вообще в курсе, что играете Иисуса, Сына Божия?» Но нет, негоже, наверно, актеру задаваться такими вопросами. Вышел — произнес свой текст — ушел. Ну да, и не забыл выйти потом на поклон за цветами.

Как итог могу сказать: сходить на спектакль можно, если вы просто хотите познакомиться с содержанием романа. Вы получите довольно точное представление о нем: выпущено мало сцен, почти все герои соответствуют описанию, да и цитаты присутствуют. А тем, кто любит роман и восхищается творчеством Булгакова, эту версию я бы не посоветовала. Странная постановка, откровенное провисание многих сцен и отчаянно халтурная игра некоторых актеров оставят неприятный осадок.

 

Похожие статьи:
Объявления:
 

Комментариев пока нет

 

Оставить комментарий

 
Следить за комментариями по RSS